August 11th, 2013

Hozhai

Загадочные вещи века

Людям свойственно недоумевать. В отношении других людей они делают это значительно чаще, чем, например, в отношении неживой природы. Буду краток — добрый вечер приведу два примера собственных недоумений.
                       
Пример 1. В молодые годы я не мог понять, зачем людям в типовой советской квартире иметь стремянку. Думал: какой в ней толк, если достаточно встать на табуретку — и ты уже почти под потолком?! А ныне я своё отношение полностью переменил. Сам обзавёлся стремянкой — и рад радёшенек. Нужная вещь.
                     
Пример 2. Зачем людям эллиптический тренажёр? Только место занимает. А чтобы ходить — достаточно ног и пары удобной обуви. Да и приятней ходить по пересечённой местности! Эта непонятка ещё ждёт в моём сознании своей очереди на разрешение.      
Windmill

Разговоры за искусство

Посмотрел «Этюд с трубкой и банкой пива». Там Михаил Каламкаров рассуждает (а вернее — дидактически и категорически постулирует свои мысли) о фотографии. ( http://youtu.be/J1R7G-bDsso )
                         
Тяжёлое впечатление у меня от этого. В особенности огорчает вот это:
                           
1. Что отличает человека-фотографа от обезьяны, нажимающей кнопку фотокамеры? По словам Каламкарова отличие заключаются в том что:
а. обезьяна не может поставить на работе свою подпись (в смысле: автор в отличие от обезьяны сознаёт, что создал произведение искусства);
б. обезьяна не может отбирать хорошие работы в куче отснятого материала;
в. обезьяна не может повесить отобранную работу на стену (в широком смысле).
                     
Это, конечно, так. Хотя и не совсем. Но не в этом основные отличия! Ох, не в этом. Неужто художник становится таковым в силу умения подписывать свою работу (осознания, что создал объект искусства)?! Вот уж несообразность-то!
                           
2. Каламкаров заметил, что искусство защищают от дилетантов критики, галеристы и т.п. Что тут сказать? … Ах, если бы!
                         
3. И вот эта странная сентенция: «культуру надо внедрять насильственно!» Мысль — не нова. На первый взгляд, многим она покажется верной. Но как только встанет вопрос: «а кто, собственно, будет решать, что внедрять, а что —  нет?!» — так сразу становится ясно, что исходная посылка — вздор. Человечество уже испытывало модели, в которых право объявлять что-то искусством принадлежит персоне или коллегиальному органу экспертов. Не очень эффективно это работает.